У Вас отключён javascript.
В данном режиме, отображение ресурса
браузером не поддерживается

Как обычно, моя палатка с краю! Ничего не начнут делать, пока их собственных сыновей и дочерей не похитят неизвестно куда! А что, если их там убивают? Или калечат? Может там вообще каннибалы какие-нибудь, дикари! Поняв, что Совет окончен, Буря упала духом, так же видя, как предводительница ее племени, по совместительству её дочь, ничего не смогла сделать. Она опустила голову, и ее глаза пылали жаждой набить кому-нибудь морду. Она озлобленно потащилась в лагерь, раскидывая ветки и листья на своём пути.!
(с) Огненная Буря

Что это за помутнение?
Нет, это точно была не давящая атмосфера.
И точно не рыжий комок меха, что называл себя его предводительницей.
А, может?..
В этот момент Лиса Пламенного Заката, словно заслышав мысли пестрого исполина, мгновенно развернулась на месте и оказалась нос к носу с Быстрокрылым Журавлем, который едва выдохнуть успел.
Слишком близко.
Этот запах, который каждый раз появляется и исчезает настолько молниеносно, насколько вообще возможно.
Слишком близко.
Держаться было невозможно сложно.
Какой сезон сейчас? А время суток? Совет же был только что? А время... Должно быть ночь! Да, точно, ночь.
(с) Быстрокрылый Журавль

— Может, пока никого нет, чаек половим? — один другого лучше, хромой и глухой, но точно будет весело!
(с) Морозный Склон

— Серый кот? Предвестник...эээ... Как его там? Предвестник Волчьей Песни? Ой, опять не так... Предвестник Далёкой Волчьей Песни? Опять не так... — Стрекоза не переставала говорить. Что за болтушка?
(с) Ураганчик

Эмоции прекрасны, да и давно бы уже разорвали пятнистую изнутри, если бы она попыталась спрятать их от окружающих. Шум Дождя — огонь, свободная от чьих-либо указаний стихия, разрушительная и величественная. Пламя нельзя пытаться приручить, но можно попробовать стать его другом, наставником, тем, к кому он может прийти и высказаться.
(с) Шум Дождя

— Здесь, на земле, нет любви. Что такое любовь? Любовь — пустой звук. И я не умею любить, но я умею желать. Так, как желают иметь добрую еду, чистую воду, сухую подстилку и место, где можно переночевать. Знаешь, чего еще желаю я? Я желаю видеть свою семью целой и невредимой. Ты моя семья, сестра моя семья. И связь между нами хрупкая, но она держится до тех пор, пока Владыка считает нужным.
(с) Глинтвейн

— КОГТИШКА! ДАВНО НЕ ВИДЕЛИСЬ! КАК ЖЕ Я ТЕБЕ РАД! — в том же тоне проорал Рогатик, надрывая связки и тяжело дыша. С дерева упало ещё несколько листьев. — ДА Я ТУТ УЖЕ ПОЧТИ ДО ВОЕВОДЫ ДОЗРЕЛ!
(с) Бычок

— РОГАТИК! ТЫ ЧТО ТУТ ДЕЛАЕШЬ? — Заорал Когтишка, вставая передними лапами на ствол дерева. "Может дерево потрясти и он упадет? Совсем как яблоко!" — ТЫ ТАМ ЧТО, ДОЗРЕВАЕШЬ ДО ОРУЖЕНОСЦА?
(с) Когтишка

— Тебе, э... Лиса Пленённая За Кота, — племенные имена давались ему плохо. — Тебе я разрешаю нести Когтя, так и быть. Я пойду рядом и будут следить, чтобы ни ты, ни Быстро... Крытый... Быстрокрылый Журавль не ранили его. Ведите нас к своему дому. Коготь должен жить.
(с) Штормик

— Малыш, ты отцом ошибся, — ровный, но чуточку грубый голос. Был ли он холодным и отчуждённым? Ты не знал, да и обращать внимание на интонацию не хотел: в тебе кипела злость; и видят предки, что крайне сложно контролировать себя. — Метнись кабанчиком назад в лагерь и поищи свободные уши там.
(с) Жалящий Шершень

- Засунь свои племена знаешь куда? — не отступил кот, приметив, как кошка глянула на выпотрошенного зайчишку.
(c) Глухой Тупик
— Нет, куда? — спросила кошечка, склонив голову на бок и смотря прямо на воителя.
(с) Пёстрая Шубка

Первая мысль Рогатика была — "кролик!" — и он сразу навострил ушки, а хвост его поднялся трубой. Но, так как ловить кроликов Рогатик не умел, он воспользовался точно такой же тактикой, какой всегда пользовался в играх с котятами: просто побежал вперёд, раззявив пасть.
(с) Бычок

Жадно впившись зубами в тёплое благоухающее тельце, воитель скосил глаза на Лису Пламенного Заката и Быстрокрылого Журавля, которые привели с собой двоих незнакомых котят-подростков.
«Интерееесно. Исчезли куда-то после Совета вдвоём, а вернулись уже с котятами. Быстро они».
(с) Кленовый Лист

— Не стесняйся, братишка, — хмыкнул охотник, — Я тебе покушать принес, угощайся.
(с) Глухой Тупик

Глядеть на сломленную Лису было больнее всего. Клёну мучительно захотелось подойти к ней, сказать какие-нибудь утешающие слова — уж он бы придумал, какие, — но от предводительницы не отходили глашатай и целительница племени.
Может быть, потом, в лагере...
— Ничего ещё не кончено, Лиса Пламенного Заката, — тихо проронил Лист, глядя сквозь толпу на сломленную фигуру рыжей кошки; но вот прошло мгновение слабости, и та вновь расправила плечи, вернув свой привычный властный облик. — У тебя потрясающая сестра, Лепесток. Тебе есть на кого ровняться.
(с) Кленовый Лист

"Я готова встретить тебя, бушующее море. И всегда была готова..."
(с) Жало Скорпиона

Позволив Тупику подойти ближе, Могильщик с улыбкой оглядел его разодранного, окровавленного зайца. Учитывая то, как неаккуратно охотник убил свою жертву, съесть этого зайца стоило как можно быстрее. Выглядела распотрошенная дичь впечатляюще. — Ты умница, Глухой Тупик, — похвалил он брата, сгребая дичь в лапу и одним броском закидывая на верхушку общей кучи. — Я поем... возможно, попозже. Сначала отнесу этого зайца королевам. Будь уверен, они сразу же пожалеют, что растят котят не от тебя.
(с) Жук Могильщик

— Прошу вас ещё внимания, помимо скорбных вестей есть и радостные. Мы всегда были сильны духом и едины, нас закалил суровый ветер и солёные брызги, наше племя должно жить дальше даже после потери достойных и молодых. Только наша непоколебимость и общность помогает нам оставаться племенем Шторма, только наша суровая сила даёт нам победу в бою.
(с) Предвестник Далёкой Бури

На данный момент в процессе сюжет "Орден сектантов", с которым можно ознакомиться здесь.
ПОГОДА И СОБЫТИЯ В ИГРЕ:
Год Бурь. Конец сезона Голых Деревьев. Утро. Море проснулось и грозит устроить геноцид. Внимательно следите за игровыми событиями, если не хотите не проснуться после шторма.

У Вас отключён javascript.
В данном режиме, отображение ресурса
браузером не поддерживается

Коты - Воители. Легенды моря

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Коты - Воители. Легенды моря » Знакомство с Легендами » Сказки для котят


Сказки для котят

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Истории, известные каждому маленькому котёнку и взрослому воину. Они передаются от одного поколения к другому, будоража воображение маленьких непосед, живущих в Детской.

p.s. свои сказки может предложить каждый игрок, и они будут опубликованы с сохранением авторства.
http://s9.uploads.ru/4r5xc.gif  http://sd.uploads.ru/IhfLr.gif

+1

2

«К чему приводит ложь?»
Сочная трава щекотала брюхо и мягко касалась лап; летний ветер игрался в вересковых пустошах, донося до чуткого кошачьего носа дурманящий запах кролика, что жался в пяти саженях. Ядозуб, недавно вступивший в полноправную воинскую жизнь, чувствовал, что все идет не так, как ему хотелось — кот часто отставал на пограничных патрулях, а в общую кучу с добычей приносил самых тощих кроликов. Он понимал, что все это — вопрос времени, практики и концентрации внимания, но с каждым днем его призрачная надежда становилась более хрупкой.

Кот морщился от ярких солнечных лучей, что жгли его черную спину, изредка передергивал плечами и медленно сокращал дистанцию с кроликом; ветер неожиданно переменился и Ядозуб молился всем своим предкам, чтобы эта дичь не ускользнула от него, как две предыдущие. Зверек, явно что-то почуяв, привстал на задние лапы, в страхе прижал уши, и все в нем просто кричало о том, что он собирается убегать. Воитель взмолился и сделал резкий рывок вперед, но тщетно — крольчонок, поддавшись инстинктам и страху, резко метнулся вбок. Ядозуб зашипел, однако, не собираясь сдаваться так легко, упорно преследовал жертву, но никоим образом не мог сократить расстояние — хоть и был быстрее, но по выносливости явно уступал. Вскоре коту пришлось остановиться, переводя дыхание. Тряхнув головой, он краем глаза заметил, как серая шубка исчезает в кроличьей норе. Охота провалилась.

Молодой воитель, раздраженный и раздосадованный, зашипел в бессильной ярости — он не смел вернуться в племя без добычи. Кот принюхался — дыхнуло смрадом лесных котов, свежестью леса и сладостным ароматом вереска; шальная мысль, пробравшаяся в голову, не успела погибнуть в зародыше и теперь извивалась червем, грызла, постоянно напоминая о себе. И Ядозуб поддался ей. Опасливо оглянулся, будто боялся, что за ним кто-то следит, глубоко вдохнул и решительно пересек границу с чужим племенем. Деревья не сразу окружили его кольцом, а дальше, в чащу леса, кот не посмел заходить — он огляделся и, заприметив упитанного бельчонка, понял, что риск стоил того. Охотиться на рыжего зверька оказалось куда проще, чем на кролика — не надо было бегать по пустоши под жарким солнцем и петлять; достаточно было подкрасться как можно ближе, совершить прыжок и закончить дело молниеносным укусом в шею.

Учащенное сердцебиение, запах крови, что щекочет нос и приятная тяжесть в пасти — все это грело душу молодого воителя, заставляя его забыть о недавнем нарушении. Весь путь до лагеря солнечный кот провел в прекрасном расположении духа, и, встретив у самого входа охотничий патруль, заслужил ошеломленный взгляды, заставившие Ядозуба спуститься с небес на землю.

— Добрая охота! — радостно промяукал Рваноух — старший воитель, приветствуя охотничий патруль, однако, заметив Ядозуба, умерил свой энтузиазм и с нескрываемым интересом посмотрел на белку. — Не часто встретишь у нас Лесную дичь.

— Я охотился отдельно от патруля, — начал свою речь Ядозуб дрожащим голосом, опустив на землю рыжего зверька, — и заметил около границы нарушителя, увлекшегося увлекся охотой и позабывшего про границы. Я прогнал его, однако, видимо, он успел зацепить белку когтем, и та хромала в стороне. Мне ничего не стоило добить её.

— Вот как, — голос старшего воителя был пропитан изумлением. — Ты молодец. Иди, положи свою добычу в общую кучу, а я доложу об этом инциденте предводителю. Думаю, сегодня котам будет о чем посудачить на Совете.

Ядозуб кивнул, чувствуя, как сердцебиение, эхом отдающиеся в голове, заглушает все мысли, обволакивая сладостным туманом; ложь далась ему легко, однако после нее остался неприятный осадок внутри. Подхватив белку и кинув её к другой дичи, воитель осознал своё упущение, на которое ему неосознанно намекнул Рваноух — кот совершенно забыл о том, какие последствия будут от его, казалось бы, маленькой лжи.

Весь вечер он провел в раздумьях, петляя меж коридоров собственных мыслей, однако, стоило предводителю показаться на каменной насыпи, как кот с замиранием сердца вскинул голову, собираясь внимать каждому слову. Его имя в тот вечер не было названо, и Ядозуб не знал, что чувствовать — он был рад, что ложь не раскрылась, но был огорчен тем, что не будет присутствовать на Совете Племен. Возможно, там он мог что-либо изменить.

Стоило названным котам отбыть, как к Ядозубу подсел Рваноух, мягко касаясь его плеча пушистым хвостом.

— Знаешь, я поговорил со Звездной Призрачного Рассвета, — в его голосе, звучащем с надрывом, явно чувствовалась горечь, и неожиданно все внутри молодого воителя сжалось от плохого предчувствия, — и он не был доволен произошедшем. Наши дружественные отношения с Лесным племенем всегда были под вопросом, и все чаще и чаще случались стычки на границах. Ничего не поделаешь, время такое. Опасное… Как жаль, что именно в эту ночь последняя капля наполнила чашу. Думаю, наша травница найдет, чем искупить вину пред Облачным пле…

Горечь подступала к горлу кота, его душила собственная совесть, и он чувствовал, как все внутри переворачивается; резко вскочив на лапы, не в силах больше сопротивляться внутреннему шторму, Ядозуб вскинул голову и взвыл, перебивая:

— Я соврал. Я поймал эту белку на Лесной территории; единственный нарушитель — это я.

Повисла звенящая тишина. И в этом молчании кот отчетливо чувствовал, как болезненно сжимается его сердце, видел, как сменяются эмоции — он ощущал волну удивления, секундной неприязни и цунами уничтожающей ярости. Ядозуб испытывал жар от стыда, а, быть может, это был огонь гнева Рваноуха, который шипел на него.

— Мышеголовый! — кричал старший воитель, привлекая столь ненужное внимание других котов. — Мчись быстрее ветра, пока твоя ложь не привела к нарушению Священного перемирия!

Ядозуб осознал свою ошибку, он нашел в себе силы признаться и это — величайший поступок.

Ложь оскверняет нас, она ломает грудную клетку и проникает своими лисьими когтями в самое сердце; она, танцуя и смеясь, ведет нас на темную тропу, к самому обрыву. Только вы сияйте вечно и не поддавайтесь этой тьме.

© Шепчущий Вереск

+1

3

«Котята под защитой всех племен»
Утренний Раскат Грома всегда был спокоен и уверен в себе — даже во времена сурового сезона Голых Деревьев он не подавал признаков того, что от него ушла пятая жизнь. В запасе было ещё четыре, однако впереди было много испытаний — племя Солнца с недовольной Звездой Сумрачного Тумана в последнее время слишком часто проявляли своё нежелание следовать Воинскому закону. Хотя Штормовое племя от врагов и отделяли высокие стены ущелья, никому из котов это не мешало демонстрировать свой враждебный настрой.

От этого всего у воеводы голова шла кругом — он давно не получал знамений от Облачного Племени, его воины до сих пор голодали, а частые стычки на границах лишь усугубляли ситуацию.

Лагерь просыпался — до чуткого слуха Утреннего Раската Грома долетали отдельные фразы Молнехвоста, который организовывал утренний патруль. Несмотря на все тревоги и не самое лучшее положение дел, коты оставались оптимистичны — воевода поражался тому, какие невзгоды может пережить его племя и насколько усердно его воины пытались вернуть жизнь в привычную колею.

Яркий солнечный луч, готовившийся исчезнуть за тучей, мгновенно ослепил Утреннего Раската Грома, стоило ему выйти из своего убежища.

— А, Утренний Раскат Грома, доброе утро. Как спалось? — верный ловчий окликнул воеводу, когда тот спустился с каменной насыпи, подходя ближе к группке котов, столпившихся около Молнехвоста. Воевода неопределенно кивнул, а потом, дернув ухом, мяукнул:

— Думаю, сегодня я позволю себе пройтись вместе с вами — у меня плохое предчувствие относительно котов племени Солнца.

Воины мгновенно напряглись, переглядываясь между собой, а после некоторой заминки, Моховик, серый кот с разорванным ухом, бывалый воин, часто дающий неплохие советы, промяукал:

— Ты думаешь, что они готовят нападение?

— Не знаю, Моховик, не знаю. Я в данной ситуации ничего не могу знать наверняка, — воевода покачал головой, выражая своим видом полную растерянность. — Что же, не будем гадать. В путь.

Снегопад настиг их, когда патруль дошел до ущелья; воевода повел котов вдоль скал. Неожиданно Молнехвост замер, внимательно всматриваясь в густую пелену снежинок по ту сторону ущелья — кот то и дело шевелил ушами не то скидывая с себя снежные хлопья, не то прислушиваясь к чему-то, что для остального патруля казалось невидимым и неслышимым; коты напряженно ждали.

Утренний Раскат Грома, уставший быть в неведенье, неспешно подошел к ловчему, коснувшись его теплого бока и, стряхнув с его головы снежную шапку, мяукнул:

— Что там?

Соплеменник промолчал, лишь его ухо дернулось в знак того, что он услышал старого друга. Неожиданно он резко моргнул, потряс головой и, скинув с себя напряжение, ответил:

— Прости, мне показалось, что я видел лису. И кого-то ещ…

Заскользившие вниз камни перечеркнули всё.

Послышалось тявканье; мгновенно вспыхнул огнем мех по ту сторону ущелья, и слух котов резанул тонкий визг котят. Несмотря на снежные хлопья, патруль будто бы видел перед своим взором остывающие крохотные тельца и окровавленную огненную морду лисы.

— Надо их спасти, — ловчий уже почти ринулся на помощь, наплевав на то, что он может сорваться, но был вовремя остановлен Утренним Раскатом Грома.

— Мышеголовый! — в сердцах ругнулся воевода. — Мы не сможем им помочь. Ты хочешь пожертвовать собственной жизнью ради мертвецов?! Мы не можем запросто разбрасываться жизнями котов, у нас каждый воин на счету!

— Быть может, они ещё живы? Мы бы могли…

— Ничего бы мы не могли, — жестко перебил его рыжий кот. — Если бы они даже были бы живы, у нас слишком мало дичи, чтобы прокормить лишние голодные рты, и слишком мало трав, чтобы залечить их раны.

Казалось, что ловчий хотел сказать что-то ещё, но наткнувшись на янтарный взгляд, метающий молнии, мгновенно прикусил язык, понимая, что Утренний Раскат Грома абсолютно прав.

Целую луну, во время которой Облачное Племя не посещало сны воеводы и не давало никаких знаков целителю, хрупкие, словно первый лед, кусочки пазла не желали складываться воедино. Рыжий кот изводил себя догадками, а его велики предки, кажется, насмехались над ним, не давая клубку загадок распутаться — во снах перед Утренним Раскатом Грома возникала все та же самая картина, увиденная на том патруле.

Лишь на Совете все удалось выяснить. Когда приветственные речи произнесли почти все лиеры племен, настало пора Звезды Сумерачного Тумана, вышедшей вперед.

— Как вы знаете, для всех эта пора Голых Деревьев выдалась суровой, — голос травницы разносился над громовой тишиной, подобно ястребу, — и наше племя не исключение. Однако на наши плечи свалилась и ещё одна беда — Сумеречница окотилась раньше времени, — кошка устремила взор куда-то в ряды своих воинов, — однако её котята не дожили до этого времени, кто-то из соседнего племени выкрал их раньше и, желая поживиться, набил собственное пузо! Кощунство!

Противный визг потонул в ропоте голосов и протестов; остальные лидеры не знали, что сказать — каждый из них настолько был ошарашен известием.

— Это племя Шторма! Я уверена! — раздался вопль кошки из племени Солнца. Травница взирала на все это с усмешкой — и Утренний Раскат Грома понял, что ещё чуть-чуть и Священное перемирие будет нарушено — на поляне то и дело слышалось злобно шипение.

— Прекратите! — Сверкающая Огнем Вьюга выступила вперед, и рыжий кот нахмурился — эта бурая кошечка не часто прекращала драки — она, скорее всего, была голосом милости, а не строгости. — Взгляните на луну, и узрите же, как гневаются наши предки! Если хоть капля крови прольётся в эту ночь, то Облачное Племя покарает нас — разве вы забыли Священное перемирие? — кошка оглянула мгновенно замерших соплеменников, и обратилась к Звезда Сумрачного Тумана:

— С чего ты взяла, что это были коты? Тем более, племя Шторма? Да, для нас всех этот сезон выдался слишком суровым, однако это не повод таскать чужих котят, и обвинять в этом племена. Тоже мне — скажи, что ещё ежи полетят!

— Мышеголовая, — злобно зашипела черная кошка, — ты ничего не понимаешь! И даже есл…

— Достаточно ссор! — Утренний Раскат Грома выступил вперед, махнув хвостом. — На самом деле, я тоже ошарашен этим всем — и твоим обвинением, Звезда Сумрачного Тумана, и похищением котят. Но одно могу сказать точно — мы не воровали ничего и даже лапой не ступали на вашу территорию. Однако во время недавнего патруля, — кот замялся, нервно дернув кончиком хвоста, — Молнехвост заметил что-то странное на вашей земле… Кажется, это была лиса. Мы не уверены — был сильный снегопад, но у нас есть догадки, что именно писк котят мы и слышали.

— Тогда почему вы не пришли им на помощь? — зычный голос Сверкающей Огнем Вьюги прокатился по рядам котов; воевода внимательно смотрел в янтарные глаза собеседника.

— Стены ущелья, что отделяют нас от племени Солнца, один неверный шаг в такую непогоду мог стоить жизни, и мы не могли действовать спонтанно — не было подтверждения того, что котята живы, а жертвовать собственной жизнью ради призрачной надежды было бы опрометчиво.

— Даже если собственная жизнь будет стоить жизни нашего будущего? — мяукнула Сверкающая Огнем Вьюга и Утренний Раскат Грома почувствовал укол вины. — Слушайте же все, кто способен охотиться! С этого момента провозглашается новое правило в Воинском законе. Мы объявляем, что котята находятся под защитой всех племён, и настоящий воин не должен бросать его в беде, к какому бы племени тот ни принадлежал. Все ли согласны? — серый кот повернулся к лидерам в ожидании, и стоило только Звезде Сумрачного Тумана недовольно кивнуть, как он вновь неспешно мяукнул:

— Твой поступок, Утренний Раскат Грома, будет для нас всех уроком.

Котята, вы — наше настоящее и будущее. Именно от вас зависит, будет ли племя процветать и насколько оно будет сильным. Вы еще неопытны, верно, но, расправив крылья под внимательным взором наставника, вы сможете взлететь. Сейчас мир для вас огромен и опасен, вы легко можете потеряться или забрести на чужую территорию, поэтому, пожалуйста, не совершайте глупостей, ведь каждый воин любого племени за вас в ответе.

© Шепчущий Вереск

+1

4

«Бремя целителя»
Лиственная Звезда говорила ласково и тихо, её голос лился патокой — елейной, она текла медом по устам и проникала в самые уши, дурманя разум сладостными речами. Именно в такие моменты Синица понимала, почему племя любило предводительницу; она и сама любила эту серенькую кошечку с белой грудкой. Быть может, за её почти котячью наивность в близких кругах, а, быть может, за мягкость и за то, что она до сих пор не знала о главной тайне целительницы. Синица отмахнулась от плохих мыслей и наложила кашицу из трав на глубокую рану предводительницы. Та зашипела, поморщилась от боли, но не дернулась, позволяя закрепить мазь паутиной.

— Спасибо, дорогуша, — проворковала кошка, касаясь пушистом хвостом плеча подруги и, прихрамывая, направилась к выходу из палатки, касаясь головой цепких рук густого цветущего папоротника.

— Будь аккуратнее, ради Звездного племени, — со вздохом произнесла целительница, провожая взглядом хромающую кошку. Ранения Лиственной Звезды были глубоки — Синица меняла повязки два раза в день, но раны не спешили затягиваться; шанс нагноения был высок, и кошка опасалась осложнений — при мысли об этом сердце болезненно щемило. Плохие мысли обволакивали туманом — плотным, непроглядным, удушающий, сквозь который и луч солнца не проникнет. Синица нужна была Лиственной Звезде. И как подруга, и как целительница.

А еще Синица нужна была своим детям.

Она вдыхает глубоко, откладывает травы в сторону, и направляется к выходу, чувствуя на собственной шкуре прикосновения когтей папоротника, которые никогда так сильно не задевали её, как сейчас. Солнце ослепляет — ярко, и Синица пару раз моргает, прежде чем поднять взгляд; спину ласкают теплые лучи.

Лагерь кипел, жил собственной жизнью. Сезон Юных Деревьев нес с собой дичь, которая, казалось бы, сама прыгала в цепкие когти охотников, новых разгоряченных оруженосцев, чья кровь кипела и пела, что рвались показать себя в битвах, и на охоте, новых мудрых и спокойных воителей, которые прекрасно знали свое место, являясь важнейшими шестеренками в механизме единого организма, коим являлось Речное племя.

Синица любит весну, от неё тянет травами, цветками липы, свежей рыбой и новой жизнью.

Она стоит подле детской, переминается с ноги на ногу, не осмеливаясь сделать шаг; тянет молоком, слышится тоненький писк котят, и кошка больше не мнется — она, вдохнув полной грудью, смело шагает в кусты, чувствуя шерстью тепло чужих тел и слышит тихий чих из моховой подстилки, в которой, свернувшись клубком, устроилась белоснежная кошка, обвив хвостом пищащие комочки.

— Лепесток, — нежно выдохнула Синица, подходя к подруге, однако почти мгновенно отшатнулась, стоило ей увидеть злое выражение лица и поднятый загривок; белая кошка, подтолкнув носом котят, выгнала их из уютного гнезда и те, откатились клубком на пару шагов.

— Я так больше не могу! — гневно зашипела Лепесток, понизив голос до шепота, наблюдая за двумя комочками, что копошились чуть поодаль. — Они твои дети, Синица, не мои! Я не могу больше в открытую лгать племени, обманывать Заката и нести твоё бремя, милая.

Целительница, не ожидая такого, болезненно вздрогнула, словно от удара, и плюхнулась на пол, чувствуя жгучую боль и подступающую к горлу обиду. Хотелось плакать и умолять, но на периферии сознания скользила гадкая мысль о том, что верная подруга была права — и подставлять ее еще больше Синица не имела права.

— Пожалуйста, — жалко мяукнула та.

— Ох, дорогая, я помогала тебе целую луну, но ты ведь и сама прекрасно понимаешь, что так продолжаться больше не может — ты боишься за них, не лги себе. Ты целительница от кончиков ушек до самой последней шерстинки хвоста. Я это вижу, я это знаю. И понимаю, что ты пытаешься разрываться между племенем и котятами. Прекрати. Это не обернется ничем хорошим ни для тебя, ни для племени, и уж тем более не для твоих детей.

— И что же ты мне предлагаешь?

— Я помогу тебе в последний раз, но ты будешь обязана отдать их Циклону. Он сможет о них позаботиться лучше, чем я и ты вместе взятые.

Лепесток была права, и Синица ничего не могла сказать ей — она кивнула, чувствуя, как внутри вместо цветущей весны воцаряется леденящая зима.

Она отчаялась спустя несколько дней — Лепесток не давила, но по взгляду янтарных глаз можно было понять, что её терпение стремительно иссякает. Синица ощущала внутри странную пустоту, когда она, спустя пару восходов солнца, продвигалась в утренних сумерках к ручью, что отделял их от племени Теней. Трава щекотала ей брюхо, а под лапами неприятно чавкала грязь, хоть кошка и пыталась ступать максимально аккуратно и тихо — заметь её кто-нибудь еще, и узнай об этом Лиственная Звезда, ей не поздоровится. Где-то на горизонте дребезжала линия рассвета, падая малиновым светом на морду и рассекая невидимыми клинками тени; вдали ухнула сова, потянуло тиной, и послышался тонкий писк, почти сразу заглушенный осторожным шипением.

Лепесток никогда не подводила.

Она сдержала обещание — привела котят и, смотря внимательным взглядом едва различимых в занимающихся сумерках, глаз, медленно кивнула, будто говоря, что Синицы делает верный выбор и верный шаг. Но целительнице так не казалось — у нее сердце болело, и на глазах всякий раз выступала предательская влага, стоило ей взглянуть на собственных котят.

— Ты поступаешь правильно.

Мяукнула Лепесток и в последний раз провела шершавым языком по макушке одного из малышей; окинула взглядом окрестности, заметив в кустах по ту сторону аметистовое пламя, и в два прыжка скрылась из виду, юркой рыбкой нырнув в камышовые заросли. Синица, глубоко вздохнув, аккуратно взяла за загривок сонных котят и с кровоточащим сердцем вступила в воду. Переплыв реку, держа голову высоко, на негнущихся ногах вступила на противоположный берег и заметила на себе внимательный взгляд, от которого до сих пор каждый раз замирало все внутри и хотелось плакать от счастья, но сейчас она была готова разреветься от всей той боли и печали, что переполняли ее.

— Синица, — прошептал Циклон, подойди ближе и ткнувшись влажным носом в ее макушку, замурлыкал от переполнявших чувств; скосил глаза и обдал горячим дыханием пытающихся вырваться из хватки детей. — Они похожи на тебя. Но зачем…

Синица резко мотнула головой, заставляя кота замолчать на полуслове, но, тут же опомнившись, извиняющее сморщилась, и аккуратно положила котят на землю — те, сонно хлопая глазами, беззвучно мяукали.

— Я не могу так, милый. Не могу больше разрываться между племенем и детьми. Когда я с ними, то боюсь, что кто-нибудь умрет, а когда я с соплеменниками, то боюсь, что умрут котята. Я целитель и мое бремя – лечить своё племя, однако я не могу полностью отдавать себя целительству, когда понимаю, что нужна котятам… что нужна тебе, — у нее голос срывается, звучит с надрывом, в нем океан боли и личная вселенная слез, и Циклон понимает все без дальнейших слов — он молчит, и лишь вздыхает тяжело. У них все внутри стремительно рвалось, переворачивалось, уничтожая на корню все то, что возводилось многие годы — уничтожая всю эту любовь, что витала в воздухе между котами. Было больно, тошно, слова ядом выжигали душу, клеймили, и ранило не хуже когтей, не хуже огня и были гораздо болезненней, чем пережить тысячи кровопролитных воин. Внутри все рвалось, обрывались те тонкие ниточки, что связывали их племена, что связывали именно их; талая вода в душе обернулась колючим льдом, больно впивающимся с сердце.

Больно.

— Мы больше не увидимся, — даже не вопрос, констатация факта. И Синица не отвечает, лишь смотрит в потухшие очи, а после отводит взгляд, касается теплой мордой своих детей и горячо, слишком сипло, на грани сорванных голосовых связок, шепнула им:

— прощайте.

Вновь обернулась к реке, стараясь заглушить в себе все чувства — не обращать внимания на писк, не слышать собственного сердцебиения и не думать о том, что будет после. Потому что «после» для нее не будет — она сдается, не в силах запомнить рвущую на клочья реальность, сквозившую болью. Она вечно будет воссоздавать в памяти светлые моменты, жить в мечтах и воспоминаниях, отрицая любую боль; у кромки воды ее окликают, но Синица даже не дергается — закрывает глаза, стирая из памяти последние минуты, въевшиеся в сердце, и шагает вперед с разорванной душой.

У самого лагеря племени она хочет дать волю чувствам, но ее настигает группа взволнованных котов и Синица с омерзением к себе отмечает, что снова внутри что-то колет от боли и ком подкатывает к горлу. Она ничего не успевает спросить, как кто-то шепчет надрывное:

— Пожалуйста, быстрее. У Лиственной Звезды загноились раны!

У Синицы сердце пропускает удар, замирает в ноющей пытке, и она спешит в пещеру предводительницы, забегая по пути в свою палатку, чтобы прихватить нужные травы. Она оказывается подле подруги в мгновенье ока и чувствует тот удушающий запах смерти, витающий воздухом и висящий в сводчатой пещере роковыми тучами.

Синица боролась за жизнь, но Лиственная Звезда все равно её потеряла.

Она выходит к соплеменникам и качает головой, когда понимает, что все кончено. И коты понимают без слов. У предводительницы в запасе еще три жизни, но её верная подруга посмела подвести всех. Даже саму себя.

Лепесток шепчет в пустоту:

— Твои котята ни к чему хорошему тебя не привели.

Синица ненавидит весну — от неё тянет противными травами, удушающими цветками липы, тухлой рыбой и прожженными жизнями.

Ноша целителя тяжела, их пусть — тернист. Они обязаны заботиться о каждом коте племени, независимо от его возраста, пола и должности. Они встречают нас в этом мире и провожают в путь последний. Мы обязаны целителям многим, в том числе, и своими жизнями. Так относитесь к ним с таким уважением, с каким бы почитали мать свою, отца, или брата с сестрой. Целители — наша семья, а мы — их нареченные дети.

© Шепчущий Вереск

+1


Вы здесь » Коты - Воители. Легенды моря » Знакомство с Легендами » Сказки для котят