У Вас отключён javascript.
В данном режиме, отображение ресурса
браузером не поддерживается

Коты - Воители. Легенды моря

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Коты - Воители. Легенды моря » Горы » Ущелье


Ущелье

Сообщений 31 страница 40 из 102

1

http://sh.uploads.ru/TBEdR.jpg

В этом небольшом ущелье сектанты держат пленных котят. За вход днем и ночью пристально следят, чтобы котята даже не думали сбежать. Внутри ущелья довольно просторно.

+1

31

----------------Дерево над пропастью
Грачик шёл впереди, Катарсис за ним, след в след, не спуская с котёнка глаз и пытаясь понять по тому, что сейчас было ему доступно - по характеру походки и скованности движений ученика, - что у него в голове. Это было сложно.
«Ты и в своей-то голове разобраться не можешь, что говорить о чужой?»
Позади хромал Банзай, и его злость и недоверие прямо-таки опаляли шкуру одиночки: по косым взглядам, которые тот бросал на котёнка, можно было удостовериться, что он не желает верить ни единому слову, сказанному чёрным заморышем. Возможно, это разумная позиция. В конце концов, неоткуда такому принципу мышления взяться всего за луну заточения, где братья только и знали, что лишения да боль. И вот так сразу переметнуться в стан врага?
« - А ты бы поступил иначе? - с некоторой саркастичностью поинтересовался голос со специфическими нотками, которые Катарсис уже понемногу научился различать - уже пора было придумывать ему имя или ещё нет? - Хочешь жить - умей вертеться, не так ли? Вот он и вертится, маленький милый ужик. Как будто у него есть какой-то выбор».
Катарсис хмыкнул в усы. Розовые мечты о наставничестве упорно занимали его голову, сметая остатки подозрений, и, хоть кот и пообещал себе не забывать об осторожности и внимательности, всё его внутреннее «я» в один голос выказывало желание полностью и бесповоротно поверить каждому слову Грачика.
Кот и не заметил, как дорога к ущелью закончилась, и остановился возле чёрного узкого провала. Он чувствовал, что сейчас им - им троим - предстоит серьёзный и обстоятельный разговор, и морально готовиться к нему следовало начать сию минуту. Имея подозрение о том, что разговор Банзая будет скорее походить на допрос с пристрастием и не без применения физической силы, Катарсис решил первым подать голос и как-то разрядить тем самым обстановку.
- Итак, по-твоему, котёнок, твой неожиданный всплеск любви к нашему Богу выглядит правдоподобно? - услужливо предложил оруженосцу самому обдумать свою легенду с позиции умудрённых опытом сектантов.

+4

32

Банзай зашел следом за сектантом и пленником. Бросив свой взгляд на кучку других, что скулили около холодной стены, огрызнулся, тем самым шугая еще больше, а после, прихрамывая, направился куда-то в тёмную глубь пещеры. Для начала стоило обмыть рану и остановить кровь. Исполин опустился рядом с небольшим пещерным озерцом , наклоняясь к тому и опустил в холодную воду лапу, начиная смывать засохшую и свежую кровь, иногда поворачивая уши в сторону звука. Пещера разносила хорошее это, поэтому Катарсиса кот услышал очень чётко.
— Итак, по-твоему, котёнок, твой неожиданный всплеск любви к нашему Богу выглядит правдоподобно? — кажется тот уже начал допрашивать Грачика, желая тоже узнать интересные подробности о четко проработанном плане побега и его замыслах на дальнейшие остатки жизни, пока его не отдали в жертву. Банзай отошел от воды, стряхивая капли на пол с лапы, а после ушел в темноту, выходя после с каким-то пучком в зубах и начал перематывать. Кажется, сектанты были вовсе не так глупы. Лапа Банзая была перемотана уже в паутине, который задерживал кровь и впитывал в себя, тем самым заставляя останавливаться.
- Ваш план ведь был задумал уже давно, не так ли? Мы ведь не глупцы, чтобы верить в россказни мелких, которые пытаются отвлечь любым способом, чтобы спасти свою шкуру, но.. – рыжий притих, а зрачки снова жутко сузились до предела. В помещении, где свет шел только от сталактитов на потолке, данное зрелище казалось жутким.
- Быть может, если ты присягнешь нам на верность, то ты не станешь сегодня нашей закуской, - впервые за долгий промежуток, кот загадочно улыбнулся. – Ты ведь оставил своего брата, он убежал, бросая тебя на произвол судьбы. И что теперь? Маленький  беззащитный котёнок..
Рыжий выпустил когти и поднял лапу, притягивая к себе Грачика, хватая его когтями за горло и провел одним по самому выступу глотки. «Да, ты предашь всех. Своё племя, своего брата,который в скором времени станет моей добычей и самого себя…» - мысленно ликуя, рыжий отпустил черныша, а после подошел к другим котятам, осматривая каждого, издавая неприятный звук завершающий по каменному полу когтей.
- Скоро эти земли окропятся вашей кровью и править будем только мы! – распушив шерсть на загривке, Банзай запрыгнул на скалу, что находилась прямо в пещере и здоровой лапой ударил по ущелью, пробивая в скале дыру. В неё тут же пробился луч света, озаривший небольшую часть пещеры. Он отразился от отшлифованных камней и тут же освятил сталактиты, делая те ярче, создавая своеобразное освящение. Теперь Банзай казался яркой фигурой на фоне света, который сейчас находился за его спиной. Казалось, что и сам кот будто бы светится.
- Я чувствую сладкий вкус отмщенья. Грянет бой! – кот издал своеобразное рычание, а после, плавно начал спускаться со скалы. «Скоро мой маленький, скоро я доберусь до тебя…»

+3

33

<= дерево над пропастью

Плечо болело, мешая идти, но Грачик старался шагать вровень с сектантами, чтобы не получить пинка от Банзая, который всегда не прочь таким незатейливым образом "подсобить" пленникам. Грачик смотрел себе под лапы, чтобы не споткнуться, но чувствовал на себе взгляд что Катарсиса, что Банзая. От такого внимания ему становилось откровенно дурно, но поделать ничего нельзя было. Теперь, когда Тенька нет, я в центре внимания. Привалило счастья...

Без Тенька ущелье казалось совсем чужим и тоскливым местом. Грачик оглянулся в последний раз, прежде чем спуститься вниз, обратно в сырость и темноту. Тоска по брату накрыла неожиданно сильно, и Грачик с трудом переборол в себе потребность побежать следом. Они должны были сбежать вместе, должны были оставить боль и мучения позади. Все нормально. Соберись. Вдох, выдох. Так нужно было.

В полумраке отчетливо виднелась белая шерсть Холодка — кажется, он был из племени Шторма. Грачик бросил на него взгляд, прежде чем остановиться перед Катарсисом. Банзай прошел дальше, хромой и злой, видимо, чтобы заняться раненой лапой. Катарсис тем временем задал ему вопрос, и Грачик взглянул на него, удивленный, что разговор был начат настолько... спокойно.

— Я вам никогда не перечил, когда вы говорили о Боге, — его голос чуть дрожал, слабый, но миролюбивое настроение Катарсиса нашло отклик у Грачика, и тот почувствовал себя чуть спокойнее. — Я лишь заботился о своем брате, но он-- — Грачик сглотнул и мотнул головой, глухо выдохнув. — Не ценил ничего. И сбежал, — его голос дрогнул, наполнившись разочарованием.

Голос Банзая заставил Грачика вздрогнул: он на рефлексе втянул голову в плечи, ожидая удара, но кот только вернулся, обработав покалеченную лапу. Как Грачик и думал, рыжий сектант не желал верить в искренность оставшегося в плену ученика. По крайней мере, Катарсис ко мне благосклонен. Пока что. На словах о присяге уши оруженосца дрогнули.

— Я могу это сделать, — тут же отозвался он. Грачик чувствовал на себе взгляды запуганных пленников, что, несомненно, слышали их разговор. Видели, что из двух братьев вернулся только один, и что оставшийся говорит с мучителями об особых условиях. Что они могли подумать о Грачика? Что они могли себе вообразить? Что произошло на обрыве? — Да, я слаб. И беззащитен. И юн, — кончик хвоста нервно дергался; Грачик беспомощно посмотрел на Катарсиса. Я признаюсь, что жалок. — Но я могу стать сильнее. Я могу стать полезным. Только научите.

Банзай неожиданно притянул к себе, и Грачик испуганно сжался в черный комок, стоило тому схватить его за глотку и провести по ней когтем. Сектант отпустил его так же быстро, переключившись на других котят, а Грачик опустился на землю, тяжело дыша, чувствуя, как пробивает тело дрожь ужаса. Он чуть было не убил меня. Но не убил. Громкий голос Банзая звенел в ушах, и Грачик зажмурился, стоило лучу света пробиться сквозь дыру в стене и ударить по глазам, только привыкшим к темноте.

Банзай спускался вниз, возвращаясь к ним, и Грачик заставил себя выпрямиться, упираясь лапами в холодный пол пещеры, и произнёс:

— Я присягну вам в верности. И сделаю всё, чтобы каждый на этих землях узнал о нашем Боге.

+3

34

— Я вам никогда не перечил, когда вы говорили о Боге, - тихо заговорил Грачик, голос его дрожал, как и всё тело. Катарсису захотелось взять котёнка в охапку, завернуть в одеялко в тёплый мох и затискать, до того несчастным он выглядел.
«Надо будет принести в ущелье мха».
- Я лишь заботился о своем брате, но он... не ценил ничего. И сбежал.
Катарсис невольно задумался о собственных братьях и сёстрах. Он их совершенно не помнил, знал только, что они у него были. Когда-то. Давно.
« - Вероятно, семейные узы - это сильная вещь. И крепкая.
- Да, но это именно что узы. А узы нам ни к чему.
- Быть одному проще, Катарсис. Тебе не с чем сравнивать, но мы-то знаем.

- Откуда ж вы, мать вашу, это знаете?!»

Голоса притихли, видимо, задумавшись над столь философским вопросом.
Банзай сходу начал резать правду-матку, исполняя свою роль самым зловещим образом по всем канонам - и страху напустил, и освещения добавил, и насилия - в меру. На котят это произвело сильное впечатление: Катарсис видел, как они испуганно жмутся по углам, стремясь скрыться в тени и в идеале вообще исчезнуть отсюда куда угодно.
Грачику - а хорошенько покопавшись в памяти, сектант убедился, что этого из братьев зовут именно Грачик - было и вовсе худо. Теперь, оставшись в одиночестве, он, должно быть, чувствовал себя куда паршивее, чем те, кто был один с самого начала.
«Вот ещё одно доказательство того, что родственные узы здорово мешают жить».
И, тем не менее, голос ученика креп с каждым произнесённым словом, звучал как бы убедительно и в то же время просительно.
«Вот молодец. Великий оратор растёт!»
— Я присягну вам в верности. И сделаю всё, чтобы каждый на этих землях узнал о нашем Боге.
- Ах, ну ты просто чудо, - не удержавшись, хрипло промурлыкал Катарсис, умильно улыбаясь.
Посмотрел на Банзая глазами в стиле "ну милый, ну давай возьмём этого котёночка домой, посмотри какой он лапочка, он же замёрзнет здесь на улице".
- Мы ведь можем обучить его, не так ли?

+4

35

А малыш всё бормотал и бормотал. Банзай чувствовал, что подобная болтовня начинала действовать на нервы. Впрочем, отчего-то желания наказывать уже не было. За день и так произошло слишком много событий, да и лапа ужасно ныла от укуса мелкого отпрыска, который явно поплатиться своей жизнью за содеянное. Подобные мысли грели душу, вызывая даже приятную дрожь в теле и некое моральное удовлетворение. Слушая интересные убеждения Грачика, да, он запомнил имена их двоих, Банзай отмечал для себя нечто важное и делал на основе всего вышесказанного выводы.
— Я присягну вам в верности. И сделаю всё, чтобы каждый на этих землях узнал о нашем Боге. - последний слова прошлись лезвием по горлу. Глаза исполина словно поменяли цвет и, казалось, что на свету стали на мгновенье алыми, но после приняли свой естественный янтарный оттенок, отблескивая на свете. На морде постепенно стала появляться ухмылка, а после Банзай и вовсе разразился смехом.
— Ах, ну ты просто чудо, - на слова Катарсиса, кот и вовсе забился в истерики, чувствуя, как у него сокращаются мышцы живота, но был не в силах остановить свой неудержимый хохот. — Мы ведь можем обучить его, не так ли?
Банзай успокоился лишь через пару минут после сказанного и двинулся на Катарсиса, тут же бросаясь на того в неудержимом гневе, пришибая буквально всем своим телом к холодной стене, не в силах сдерживать неконтролируемую агрессию. Пусть рыжий и казался тощим и хлипким, но в этом теле была заключена мощь. Венозные лапы приковывали намертво, дабы тот почувствовал всем своим нутром обжигающий холод стены. Когти невольно выпустились наружу.
- Тебе это твои безмозглые голоса нашептали? - Банзай нахмурился, буквально прожигая взглядом с сектанте дыру. - А что если он убежит? За каждого сбежавшего по головке не погладят, а скорее её сразу же оторвут.
Издав рычание, Банзай отошел, отряхивая шкуру от невидимой пыли, а после запрыгнул на камень.
- Хорошо. Если сделаешь хоть одну попытку убежать, я скормлю твои потроха воронам, - сощурив глаза, исполин немного прижался к камню. - Завтра на рассвете ты пройдешь испытание. Посмотрим, что представляет твоя душонка. Сможешь ли ты выдержать такое и не начать молить нас прикончить тебя.
Сказав всё, что хотел, Банзай остался лежать на том же камне, устремив свой взгляд уже на лапу, которая покрылась кровавой коркой. Проведя шершавым языком по укусу, начал тщательно увлажнять рану, дабы хоть как-то облегчить свои страдания.

+3

36

Верность... Но разве присягнуть сектантам не означало предать Лесное племя? Он ведь должен быть преданным ему до последнего вдоха и защищать его честь, а не говорить пленившим его безумцам, что он поклянётся им в верности. Грачик тихо сглотнул. Нет, я никого не предаю. Как только брат вернется с подмогой, я буду спасен и смогу снова вернуться к обычной жизни. Я делаю это все только ради того, чтобы продержаться до возвращения Тенька.

Катарсис в ответ на его речи улыбался. Банзай — истерически смеялся. Грачик оставался в смешанных чувствах: с одной стороны, одобрение Катарсиса немного успокаивало, с другой стороны... Банзай мог убить его и глазом не моргнув. Катарсис, в принципе, тоже. Сектанты были слишком непредсказуемы, чтобы строить какие-либо планы. Грачик понимал это, но выбора не было. Приходилось рисковать.

То, что Банзай нападет на Катарсиса, Грачик не ожидал: он только моргнул, а серый сектант оказался пришибленным лапами рыжего. Банзай был в бешенстве, и Грачик вдруг понял, насколько легко сами сектанты могли поубивать друг друга. Всем было бы только на лапу, случись это. Банзай успокоился также быстро, как и вспылил — впрочем, как это и обычно происходило, — и Грачик навострил уши, слушая его вердикт.

Катарсис согласился. Банзай согласился. Грачик выдохнул и почувствовал огромное облегчение. Нельзя расслабляться. Они могут в любой момент передумать. Но ученик не мог противиться смутному, уже подзабытому чувству затаенной радости.

— Д-да, конечно, спасибо, — быстро проговорил он и, поняв по виду Банзая, что разговор окончен, на всякий случай взглянул на Катарсиса, убеждаясь, что тому тоже уже ничего не надо от оруженосца. Грачик кивнул сектантам напоследок и отступил, возвращаясь на то место у стены, где он до этого отдыхал вместе с Теньком.

Как ты, Тенёк? Уже близко к племени? Журавль точно похвалит, как ты быстро бегаешь... Слабо, украдкой улыбнувшись своим мыслям, Грачик прилег на холодный пол, свернувшись клубком.

Это был тяжелый, насыщенный день. Предстояло некое испытание, но Грачик предпочел не думать о том, что мог придумать тот же Банзай. Все, что ему хотелось — почувствовать теплый бок брата возле своего.

Отредактировано Грачик (2018-02-25 22:28:35)

+2

37

Банзая распёр неудержимый хохот, и в этом, в общем-то, не было ничего необычного: этот кот способен во всём найти забавную сторону и вдоволь над ней поржать. Даже завидно немного. Но уже в следующий миг Банзай вдруг сорвался с места и пришпилил к стене Катарсиса, не ожидавшего такой непредсказуемой нападки, а потому не успевшего ничего предпринять.
Покрытая шрамами морда оказалась совсем близко, горячее зловонное дыхание опалило усы. Острые когти вонзились в серую шкуру. Катарсис прижал уши, зрачки сузились до двух вертикальных росчерков, и кот, мигом порастеряв всё своё добродушие, свирепо, хрипло зашипел, ощерив зубы, брызжа слюной. Ещё секунда промедления со стороны Банзая, и Катарсис бы впился тому в глотку.
« - Убей.
- Убей».

Но сцена длилась не дольше пары мгновений, и вот уже пятнистый снова на свободе, и Банзай, повернувшийся спиной, не видит, какое ледяное безумие светится в глазах его собрата, он продолжает как ни в чём не бывало вещать, и слова падают в мятежный разум Катарсиса, как капли воды со сталактитов, свисающих со сводов - монотонно и бессмысленно. Грачик бросает на него взгляд и, убедившись, что на него не смотрят, отходит в темноту.
« - Убей.
- Убей.
- Убей.
- Убей».

В кои-то веки единодушие царит в путаном разуме разноглазого кота, и он скользит взглядом по замершим пушистым комочкам, останавливается на том, что оказался ближе - кремовая кошечка, она слишком поздно осознаёт опасность, а Катарсис оказывается возле неё в мгновение ока, ударяет лапой, опрокидывая навзничь, и смыкает челюсти на горле. Клыки прорезают нежную плоть с такой же лёгкостью, как если бы это был крольчонок. И какая, в сущности, разница? В горло потекла горячая кровь, восхитительный запах молока - малышку украли прямо из детской - и страха заполнил ноздри; несколько драгоценных мгновений, долгих, как часы.
Кошечка обмякла, она так и не проронила ни звука... наверное, Катарсис не был уверен, потому что не слышал, он слышал только монотонный гул в голове, перемежающийся с толчками, гонящими жизнь по его венам и артериям. Он обхватил тельце передними лапами, баюкая его, словно королева-мать, и разжал зубы, выпуская мягкую шёрстку, так приятно щекочущую язык, из пасти.
Девочка лежала на спине в объятиях своего потенциального убийцы, её голубые глаза были полуоткрыты и смотрели куда-то сквозь него, на потолок, грудка слабо трепыхалась.
«Нет, ты нужна нам живой, не надейся избавиться от своей участи таким лёгким способом».
Медленно проведя языком по белому брюшку и мордочке, Катарсис опускает раненую на холодный пол и поднимается, медленно переставляя лапы, выходит из пещеры, сопровождая самого себя звонким клацаньем.
---------------------------Водопад

+3

38

Банзай услышал жалобный писк, а после хруст маленьких косточек. В нос ударил резкий запах крови, который раззадоривал и заставлял желудок сжиматься. Свежая, сочная плоть. Да, они бы сейчас могли разделась эту нежную тушку, но, исполин знал, что это игрушка Катарсиса. Кажется, что собственный голод делает из них обоих чудовищных монстров, которые могут даже поубивать друг друга, но зная такие знакомые вспышки агрессии, которые часто возникают между двумя котами, они лишь сильнее сближают друг друга, соединяя в единою целую систему зла и гнева.
Услышав звонкое клацанье удаляющихся когтей, Банзай впервые улыбнулся слишком нежно и посмотрел на уходящего так, как смотрит любящий отец на своего ребенка. Он чувствовал, как полосатый меняется, как возникает в нём чувство агрессии, которое очень сильно разует жестокого Банзая. Да, можно сказать, что он им гордиться.
- Ты чертовски великолепен, как и всегда… - одарив немного странной на первый взгляд фразой, кот остался лежать в пещере, сосредоточенно уставившись на слабо вздымающееся тельце кошечки, которая всё так же лежала на полу. Малышка была еще жива, но с каждым вздохом её жизнь утекала. После таких укусов редко кто выживал. Облизнувшись, Банзай перевернулся, наслаждено вытягивая лапы вперед, всматриваясь в потолок, обнаруживая, что летучие мыши, как и прежде, висят наверху, погруженные в свой вечный сон.
Неожиданно голову осеняет чудная мысль. Что если Грачик и сам убьет кого-то из котят. Одним меньше, одним больше, а может быть еще лучше они натравят тех друг на друга. О да, отличная идея. Резко вскочив, рыжий распушил шерсть на загривке. «Определенно это будет лучшее, что мы увидим. Схватка не на жизнь, а на смерть, чудесно» - неожиданно по пещере разнёсся громкий смех и где-то в дали пещеры отвалился один их сталактитов, что весел над потолком. Прислушиваясь к эху, сектант ухмыльнулся, а после спустился с камня, уходя куда-то вглубь пещеры, решив, кажется, пообщаться сам с собой, оставляя охрану малышни пока что на других.

+2

39

Холодок лежал на холодном полу, прижавшись к нему подбородком и мечтая лишь о том, чтобы его не замечали - никто, никогда, ни за что.
В пещеру ворвались двое сектантов - Банзай и Катарсис - и начали допрашивать одного из котят, которого, должно быть, привели с собой. Холодок не смотрел на них; по старинному обычаю каждого ребёнка он верил, что если не будет смотреть на что-то страшное, то и оно его не заметит. К тому же психика котёнка была морально не готова принять очередное жестокое убийство - а судя по тону говоривших, до убийства сейчас было лапой подать.
Однако когда сектанты вдруг сцепились, Холодок не смог противиться любопытству и вскинул голову, жадно выхватывая из полутьмы происходившую сцену: было похоже, что сейчас два кота порвут друг друга на сектанский флаг. Если это произойдёт, у них у всех будет вполне реальный шанс сбежать! Холодок подался вперёд, уже морально готовый начать делать ставки и раздавать окружающим воображаемый попкорн.
Но всё закончилось так же быстро, как и началось. Котик, из-за которого и заварилась вся каша - Грачик - отошёл к стене пещеры и лёг.
«Интересно, а где его брат? Неужели... мёртв?»
Катарсис в порыве безотчётной ярости набросился на кошечку - она появилась здесь недавно, и Холодок не успел узнать её имя или из какого она племени. Из-за тощего серого тела кота он со своего места не мог видеть, что с ней происходит, а пересекать всю пещеру ради того, чтобы удовлетворить своё любопытство и нарываясь попасть под горячую лапу котёнок не рискнул бы ни за какие коврижки. Главное, что Катарсис вскоре ушёл и стало тихо.
Холодок тихонечко вздохнул и поднялся с места. Лапы занемели лежать, в голове помутилось от страха, и альбинос испытывал невероятное желание хоть немного поразмяться и сделать что угодно, лишь бы развеять тяжкое облако невыносимого ожидания чего-то страшного. Банзай лежал на возвышении посреди пещеры, и слабый свет из пробитого им потолка пещеры освещал линялую рыжую шерсть, испещрённую шрамами. Кот вылизывал лапу, и Холодок, бесшумно приблизившись, увидел весьма серьёзный прокус, не похожий, однако, на укус лисы или барсука - слишком маленькие челюсти, но всё же достаточно сильные, чтобы открыть такое серьёзное кровотечение.
- Кто тебя ранил? - поинтересовался красноглазый прежде, чем успел осознать неразумность своего поведения.
«Ай, будь что будет».

+4

40

Рыжий вернулся к своему месту достаточно скоро и теперь уже снова лежал на камне, освещенный слабым светом дневного солнца, который явно выделял рыжую шкуру на фоне темноты, дабы все котята знали, что они здесь не одни. Проведя языком по лапе, исполин лег. Ему казалось, что он проделал какой-то невероятно огромный путь и начинало клонить в сон, но что-то внутри не давало заснуть. В нём поселился панический страх, что кто-то может сбежать еще и тогда им точно светит провал. нет, они не допустят.
В глубине темноты промелькнуло белое пятно, которое тут же привлекло к себе внимание и Банзай положил голову на здоровую лапу, приглядываясь к комку, который определенно двигался к нему. "Неужели добыча сама приближается к хищнику. Еще один смелый?" - мысли промелькнули в голове, но после тут же растворились.
— Кто тебя ранил? - вопрос был явно обращен к его фигуре. Банзай не рассчитывал сейчас с кем-то заговаривать, но раз такое дело.
- Я не обязан отчитывать перед мелкотой, - зрачки сузились, а когти невольно выпустились наружу, постукивая по каменному выступу. - Думаете, что вы умнее нас, но на самом деле ваши глаза закрыты пеленой страха и лжи.
Бормоча, исполин немного приподнялся, но лишь для того, чтобы сменить положение на более удобное. Осмотрев подошедшего, его вдруг словно пришибло камнем и глаза округлились до предела. Пасть медленно поползла вверх, раскрываясь в дьявольской улыбке. "Как доказать свою верность? Всё просто. Если хочешь быть в стае - должен умереть за стаю." - разум буквально ликовал. Сейчас этот белый котёнок преподнес вместе с собой отличную идею.
- Тебе стоило бы отдохнуть, комок шерсти, завтра тебя ждет очень активный день, как и твоего темного дружка, - выпрямившись, исполин сверкнул глазами, а после принялся спускаться вниз, уходя в темную часть пещеры. Откуда-то послышался писк мышей, но тут же затих, а после эхом разнеслось чавканье, видимо Банзай ушел трапезничать, а после кот уснет крепким сном, чтобы завтра чувствовать себя в лучшей форме.

+3


Вы здесь » Коты - Воители. Легенды моря » Горы » Ущелье