У Вас отключён javascript.
В данном режиме, отображение ресурса
браузером не поддерживается

Как обычно, моя палатка с краю! Ничего не начнут делать, пока их собственных сыновей и дочерей не похитят неизвестно куда! А что, если их там убивают? Или калечат? Может там вообще каннибалы какие-нибудь, дикари! Поняв, что Совет окончен, Буря упала духом, так же видя, как предводительница ее племени, по совместительству её дочь, ничего не смогла сделать. Она опустила голову, и ее глаза пылали жаждой набить кому-нибудь морду. Она озлобленно потащилась в лагерь, раскидывая ветки и листья на своём пути.!
(с) Огненная Буря

Что это за помутнение?
Нет, это точно была не давящая атмосфера.
И точно не рыжий комок меха, что называл себя его предводительницей.
А, может?..
В этот момент Лиса Пламенного Заката, словно заслышав мысли пестрого исполина, мгновенно развернулась на месте и оказалась нос к носу с Быстрокрылым Журавлем, который едва выдохнуть успел.
Слишком близко.
Этот запах, который каждый раз появляется и исчезает настолько молниеносно, насколько вообще возможно.
Слишком близко.
Держаться было невозможно сложно.
Какой сезон сейчас? А время суток? Совет же был только что? А время... Должно быть ночь! Да, точно, ночь.
(с) Быстрокрылый Журавль

— Может, пока никого нет, чаек половим? — один другого лучше, хромой и глухой, но точно будет весело!
(с) Морозный Склон

— Серый кот? Предвестник...эээ... Как его там? Предвестник Волчьей Песни? Ой, опять не так... Предвестник Далёкой Волчьей Песни? Опять не так... — Стрекоза не переставала говорить. Что за болтушка?
(с) Ураганчик

Эмоции прекрасны, да и давно бы уже разорвали пятнистую изнутри, если бы она попыталась спрятать их от окружающих. Шум Дождя — огонь, свободная от чьих-либо указаний стихия, разрушительная и величественная. Пламя нельзя пытаться приручить, но можно попробовать стать его другом, наставником, тем, к кому он может прийти и высказаться.
(с) Шум Дождя

— Здесь, на земле, нет любви. Что такое любовь? Любовь — пустой звук. И я не умею любить, но я умею желать. Так, как желают иметь добрую еду, чистую воду, сухую подстилку и место, где можно переночевать. Знаешь, чего еще желаю я? Я желаю видеть свою семью целой и невредимой. Ты моя семья, сестра моя семья. И связь между нами хрупкая, но она держится до тех пор, пока Владыка считает нужным.
(с) Глинтвейн

— КОГТИШКА! ДАВНО НЕ ВИДЕЛИСЬ! КАК ЖЕ Я ТЕБЕ РАД! — в том же тоне проорал Рогатик, надрывая связки и тяжело дыша. С дерева упало ещё несколько листьев. — ДА Я ТУТ УЖЕ ПОЧТИ ДО ВОЕВОДЫ ДОЗРЕЛ!
(с) Бычок

— РОГАТИК! ТЫ ЧТО ТУТ ДЕЛАЕШЬ? — Заорал Когтишка, вставая передними лапами на ствол дерева. "Может дерево потрясти и он упадет? Совсем как яблоко!" — ТЫ ТАМ ЧТО, ДОЗРЕВАЕШЬ ДО ОРУЖЕНОСЦА?
(с) Когтишка

— Тебе, э... Лиса Пленённая За Кота, — племенные имена давались ему плохо. — Тебе я разрешаю нести Когтя, так и быть. Я пойду рядом и будут следить, чтобы ни ты, ни Быстро... Крытый... Быстрокрылый Журавль не ранили его. Ведите нас к своему дому. Коготь должен жить.
(с) Штормик

— Малыш, ты отцом ошибся, — ровный, но чуточку грубый голос. Был ли он холодным и отчуждённым? Ты не знал, да и обращать внимание на интонацию не хотел: в тебе кипела злость; и видят предки, что крайне сложно контролировать себя. — Метнись кабанчиком назад в лагерь и поищи свободные уши там.
(с) Жалящий Шершень

- Засунь свои племена знаешь куда? — не отступил кот, приметив, как кошка глянула на выпотрошенного зайчишку.
(c) Глухой Тупик
— Нет, куда? — спросила кошечка, склонив голову на бок и смотря прямо на воителя.
(с) Пёстрая Шубка

Первая мысль Рогатика была — "кролик!" — и он сразу навострил ушки, а хвост его поднялся трубой. Но, так как ловить кроликов Рогатик не умел, он воспользовался точно такой же тактикой, какой всегда пользовался в играх с котятами: просто побежал вперёд, раззявив пасть.
(с) Бычок

Жадно впившись зубами в тёплое благоухающее тельце, воитель скосил глаза на Лису Пламенного Заката и Быстрокрылого Журавля, которые привели с собой двоих незнакомых котят-подростков.
«Интерееесно. Исчезли куда-то после Совета вдвоём, а вернулись уже с котятами. Быстро они».
(с) Кленовый Лист

— Не стесняйся, братишка, — хмыкнул охотник, — Я тебе покушать принес, угощайся.
(с) Глухой Тупик

Глядеть на сломленную Лису было больнее всего. Клёну мучительно захотелось подойти к ней, сказать какие-нибудь утешающие слова — уж он бы придумал, какие, — но от предводительницы не отходили глашатай и целительница племени.
Может быть, потом, в лагере...
— Ничего ещё не кончено, Лиса Пламенного Заката, — тихо проронил Лист, глядя сквозь толпу на сломленную фигуру рыжей кошки; но вот прошло мгновение слабости, и та вновь расправила плечи, вернув свой привычный властный облик. — У тебя потрясающая сестра, Лепесток. Тебе есть на кого ровняться.
(с) Кленовый Лист

"Я готова встретить тебя, бушующее море. И всегда была готова..."
(с) Жало Скорпиона

Позволив Тупику подойти ближе, Могильщик с улыбкой оглядел его разодранного, окровавленного зайца. Учитывая то, как неаккуратно охотник убил свою жертву, съесть этого зайца стоило как можно быстрее. Выглядела распотрошенная дичь впечатляюще. — Ты умница, Глухой Тупик, — похвалил он брата, сгребая дичь в лапу и одним броском закидывая на верхушку общей кучи. — Я поем... возможно, попозже. Сначала отнесу этого зайца королевам. Будь уверен, они сразу же пожалеют, что растят котят не от тебя.
(с) Жук Могильщик

— Прошу вас ещё внимания, помимо скорбных вестей есть и радостные. Мы всегда были сильны духом и едины, нас закалил суровый ветер и солёные брызги, наше племя должно жить дальше даже после потери достойных и молодых. Только наша непоколебимость и общность помогает нам оставаться племенем Шторма, только наша суровая сила даёт нам победу в бою.
(с) Предвестник Далёкой Бури

На данный момент в процессе сюжет "Орден сектантов", с которым можно ознакомиться здесь.
ПОГОДА И СОБЫТИЯ В ИГРЕ:
Год Бурь. Конец сезона Голых Деревьев. Утро. Море проснулось и грозит устроить геноцид. Внимательно следите за игровыми событиями, если не хотите не проснуться после шторма.

У Вас отключён javascript.
В данном режиме, отображение ресурса
браузером не поддерживается

Коты - Воители. Легенды моря

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Коты - Воители. Легенды моря » Горы » Ущелье


Ущелье

Сообщений 171 страница 173 из 173

1

http://sh.uploads.ru/TBEdR.jpg

В этом небольшом ущелье сектанты держат пленных котят. За вход днем и ночью пристально следят, чтобы котята даже не думали сбежать. Внутри ущелья довольно просторно.

+1

171

– Пока держусь – благодаря тебе. А ты? – также тихо шепчет в ответ Кремка.
Её тёплое дыхание касается розовато-белого уха, и то непроизвольно подёргивается. Холодок смущён – вся эта ситуация смущает его. Кто бы сказал ему две луны назад, что он будет шептаться с девчонкой? Он бы накрутил этому шутнику хвост и оборвал уши!
Впрочем, Холодок был не из тех, кто вообще станет с кем-либо шептаться. Однако в экстремальной ситуации каждый из нас раскрывается по-новому – даже для себя.
– Нормально, – буркнул, дёрнув плечом, ощущая мучительную неловкость.
Но ведь и вправду нормально. Холодок до сих пор был одним из немногих, кому пока что – делая акцент на пока что – везло. Его почти не истязали, почти не мучили. Его почти не замечали. И это при том, что он буквально светится в темноте своей белой шерстью.
Холодок не переставал испытывать какое-то ощущение нереальности происходящего. Он смотрел как бы со стороны; наблюдал, как приходят и уходят сектанты, как приносят новых котят, как старые исчезают – иногда бесследно. Как особо буйных нещадно бьют, выбивая из них крупицы воли. Наблюдал молча, не вмешиваясь. Единственный раз вмешался – тогда, с Кремкой. Сильно рисковал. Мог потерять всё, но – гляди-ка! – не потерял, а даже кое-что приобрёл.
Друга.
Кремка затравленно глядит вслед Корице, а Холодок смотрит на неё, ощущая некоторый стыд за то, что не принимает всё так же близко к сердцу, как она. Она, пережившая боли и страха больше, чем он. Если Марь не вернётся, Холодок будет горевать – но совсем недолго. Кремка же, должно быть, сопереживает потому, что в полной мере знает, каково это. Со стороны всё совсем не так. Смотреть на это страшно. Но... Холодок на миг постарался представить, как Катарсис вжимает его в землю и вонзает зубы ему в горло. Острые длинные зубы, которыми коты обычно с лёгкостью разрывают глотку добыче. Вонзает ему в глотку, сквозь шкуру, прямо в плоть, пуская кровь. И вместе с кровью постепенно вытекает жизнь... Лапы холодеют, а вокруг всем всё равно.
Холодку мучительно захотелось зарыться носом в мягкую шёрстку подруги, и он не без труда поборол в себе это желание – мальчишеская гордость ну никак не позволяла.
Вместо этого просто глядит на неё и ловит недоумевающий взгляд, обращённый к Полыни. Слишком тактичная, чтобы спросить. Желая отвлечь её и, самое главное, себя от леденящего ужаса, Холодок тихо начал объяснять.
– Эта бежевая кошка с тёмными лапками – она тоже из племени Шторма, как и я. Я... я её узнал, уже давно. Но она, кажется, меня не узнала. Мы не поговорили.
Кремка смотрит на него, она ещё не понимает. Холодок терпеливо произносит:
– Она с ними, – и замолкает, давая как следует вникнуть в то, что сказал. – Я не знаю, почему. Она такая же, как я. Но почему-то не пленница. Я... не знаю, почему, – повторяет, а внутри всё неприятно сжимается. – Как она может быть плохой? Чем они так промыли ей мозги?
Понятно, что Кремка не сможет ничего ответить, да и вопрос этот скорее риторический. Холодок прижимает уши и понижает голос ещё, переходя на свистящий шёпот.
– Послушай, а что если... они и с нами что-то такое... ну, сделают? Вдруг мы тоже забудем, кто мы есть? Тоже станем плохими? – Холодок так близко наклоняется к кошечке, что их усы соприкасаются; ярко-алые глаза затравленно впиваются в нежно-голубые, ища не ответа... утешения.

+3

172

– Нормально, – смущенно-отрывисто и недовольно – Холодок бурчит куда-то себе в усы, воротит нос и пренебрежительно дергает плечом, всем своим видом показывая, что тема разговора его совершенно не интересует – а Кремка и не настаивает, разглядывая его затылок и продолжая тепло улыбаться. Она думает о том, что именно сейчас, нахохлившийся от неловкости на манер недовольного птенца, альбинос своим поведением так напоминает ей по-родному капризного Пенного, оставленного так далеко и, кажется, совсем в прошлой жизни. Он также резко замыкается, вновь покрываясь своей, видимо, давно привычной броней из белесой слоновой кости, крепко-накрепко запечатывающей душу в клетку без щелей, не подпускающей никого ближе вытянутой лапы, будто он хранит внутри хрустальную чащу и боится, что её разобьют, расплескают содержимое – и он уже никогда не наполнит её вновь.
Кремка вздыхает про себя – воспоминания о брате не приносят ей ожидаемого счастья и успокоения, как то было раньше, когда она, коротая жуткие бессонные ночи в кромешной темноте, вместо измученных узников представляя его и их сестру, привычно сопящих у неё под боком – бежевая в какой раз пытается воображением нарисовать их мордочки, цвет их шерсти, расположение светло-рыжих пятен по их телам, но милый сердцу образ распадается на части, просачивается в пустоту забвения, будто песок сквозь пальцы, расплывается в памяти – юнице уже кажется, что она вскоре и вовсе их забудет, поменяв кошмар и реальность местами, словно страшным сном была жизнь в племени, а не то, что происходит с ней прямо сейчас.
«Еще увидимся!»
Она спрашивает себя, будто распаляя собственное отчаянье, сколько раз в этой пещере эхом отдавалась это обещание и сколько раз не выполнялось – не по воле навсегда ушедшего, но потому, что их жизнями, будто жизнью уже пойманной дичи, управляли фанатики, любившие с едой поиграть, любившие в свежей крови привкус смертельного ужаса, высасывать надежду через соломинку, наблюдая, как жизнь из них, ещё способных едва держаться на лапах, вытекала по каплям, как они истончались на глазах, умирая медленно – потому что в чем веселье быстрой смерти?
– Эта бежевая кошка... – отрывается от еды и своих мрачных раздумий, приятно удивленная тем, что Холодок самостоятельно решил с ней поделиться, – ... из племени Шторма, как и я... она, кажется, меня не узнала. Мы не поговорили, – радость от первых слов друга постепенно сменяется удивлением, недоуменным наклоном головы и беспокойством – сама Кремка была буквально осчастливлена появлением знакомой неловкой мордочки, пусть они с Медвежонком не особо тесно общались до похищения – и, чего уж греха таить, вряд ли бы начали, если бы ни оно.
«Неужели в племени Шторма у Холодка все куда хуже?»
«Его избегают? Гнобят?»
– Она с ними, – чуть нахмурилась из-за контраста мыслей и реальности, не сразу осознав, кого он имеет в виду – не допуская даже мысли, что кто-то из племенных может принадлежать к сектантам и верить в их Ложного Бога. Потому у Кремки нет ответов на вопросы Холодка, ведь они, хором с его словами, всплывали и у неё в голове – она отказывалась верить в то, что он говорил, но при этом понимала, что у альбиноса не было повода врать.
«Разве так бывает?»
Она глядит на с виду такую нежную, буро-кремовую кошечку, будто потерянную среди этих пленников и сама так легко с ними схожая – неужели эта юница сама не ощущает ужаса ситуации, неужели может спокойно смотреть в морды знакомых котов прямо перед тем, как те получат очередное излишне суровое наказание за любое возражение, рассчитанное за дерзость. Неужели сможет, не моргнув глазом, толкнуть кого-то из уже бывших соплеменников, с которыми, возможно, возилась на поляне, пока королевы-матери выходили размять лапы – сможет толкнуть их в пропасть, не зажимая ушей от высоких криков?
– Послушай, – с трудом отрывается от перебежчицы, все также пораженно и неверяще глядя на нового друга, – а что если... они и с нами что-то такое... ну, сделают? – чуть хмурится отчасти от того, что не до конца понимает, о чем он спрашивает, от части от того, что боится действительно понять. – Вдруг мы тоже забудем, кто мы есть? – Кремка удивленно-недовольно поднимает брови, но видит, с каким страхом и безнадежностью Холодок задает ей этот вопрос – видит поднимающиеся волны безысходного ужаса в чужих глазах и понимает, что, если сейчас поддастся, то он и её затопит, и себя на дно затянет, погубит обоих – а бежевая хочет домой, хочет ещё раз увидеть отца, семью, родное племя. Хочет выжить.
– Тоже... – незаметно набирает в легкие воздуха через ноздри, будто готовясь нырнуть, – ...станем плохими? – удар плашмя о воду, Кремка стискивает челюсти – так сильно, что, кажется, на язык закрошится эмаль – напрягая разом все мышцы, судорожным, неожиданно грубым движением ломая пушистый хвост, замирает каменным изваянием и буквально физически ощущает, как давит на неё отчаянье Холодка, ядовитым морем плескающееся на дне рубиновых глаз. Она чувствует, как хочется перестать бороться, колошматя лапами против течения, дать утащить себя в водоворот безумия и там утопить, залить ей легкие жидким ужасом, сжимая сердце реберной клеткой, не оставляя и шанса даже на заключительный вдох – она знает, что всегда может просто сдаться.
И знает, что, утонув, мертвым грузом промокшей от страха шерсти потянет ко дну и Холодка.
Этого Кремка допустить не может. И потому она, отчего-то разозлившись на свою слабость, из последних сил хватается зубами за тот стержень, словно ощущаемый вдоль позвоночника, что жестким металлом держит её сознание в пусть шатком, но равновесии – она и не знала, что может так, но теперь не намерена его отпускать.
– Нет, не станем, – звон железа - оно не потерпит возражений. Лесная будто слышит свой голос со стороны, гадая, куда делись привычные уступчивые, мягкие нотки и не верит, что все это время так умела. – Не станем и не забудем. Я помню, кто ты, Холодок, и готова напоминать – единственный котенок здесь, которому было не наплевать. Правда думаешь, это ничего не значит? – Кремка чувствовала его усы на своей мордочке, но не отодвинулась, испугавшись потерять неожиданный запал, решив просто выкинуть все мысли из головы на пару секунд, чтобы смущение не заставило её замолчать на полуслове. – Никто не сможет сделать тебя «плохим», пока ты сам этого не захочешь – а ты уже сделал свой выбор, когда спас меня. И это всегда будет только твоим выбором. Не их, – она не знала, что ждал от неё альбинос, да и не думала об этом совершенно, вдруг ополчившись на саму эту мысль, что он вдруг, ни с того ни с сего, переметнется к врагу, измывавшемуся над ним целые луны.

Отредактировано Кремка (2019-01-28 22:25:03)

+3

173

Скованная, оплетенная своими мыслями, но все еще живая, она вслушивается в шепот котят, прерываемый лязганьем зубов Сектантов. Полынь не боится – это всего лишь сон, тот самый сон, куда ее привел Делирий. И пусть даже его и Катаклизм рядом нет – Полынь прекрасно чувствует, что ей ничего не угрожает. Её защищают, пусть издалека, но, все же спасут в любой ситуации. Яркое перышко под ее лапками переливается от едва-едва проступающего света, а морозный воздух, доносящийся откуда-то снаружи не дает усомниться в своем рассудке. Полынь – жива. Она жива, спокойна и спит. Она может проснуться когда угодно, но не хочет – не хочет появляться за пределами приключений, не хочет открывать глаза и видеть недовольный взгляд Ковыля, направленный в ее сторону. Было бы лучше, если бы Ковыль был здесь, если бы защищал ее наравне с Делирием и Катаклизм от чужих взглядов, если бы тоже увидел это яркое перышко, которое подарила некая загадочная птица.
Если бы здесь был Ковыль, то он бы, непременно, сделал что-то.
Но Ковыль был где-то там, в реальности, пока Полынь выбивала себе свое место в сновидениях, не давая усомниться себе в правильности поступков. И именно поэтому, продолжая себя успокаивать, она довольно резко поднялась с места, едва взгляд коснулся взгляда Холодка и неизвестной ей – Полыни – кошечки. Такой нежной, разбитой, как и остальные котята внутри. Как все, но не Полынь.
Шаг за шагом, она неспешно подобралась как можно ближе к Холодку и незнакомке, сжала зубы что есть силы и распушила шерсть, всем видом давая понять – разговор будет неприятный.
- Ты знаешь, Холодок, что больше двух, особенно обсуждающих третьего, говорят громко и вслух? Либо, объясняются перед третьим, в чем, собственно, его проблема, и почему он должен ловить раз за разом на себе чужие взгляды?
Она говорит сдавленно, но не от злости – скорей из-за пера – единственного яркого пятна, украшающего её блеклый запылившийся от камней пещеры, мех.
- Я – не они. То, что я согласна с Делирием, со словами Катаклизм – не значит, что я – они. Где Облака, когда мы застряли здесь, если ты считаешь, что все эти коты не правы? Где та самая защита, о которой нам говорили в племенах? Тебя обманывали, Холодок, на протяжении долгих лун обманывали тебя, и меня, и её, - и делает резкий короткий кивок в сторону незнакомой кошки, - И продолжают обманывать, называя племена – убежищем, выращивая там таких же дубоголовых, как они сами.
Она роняет перышко, но тут же прижимает лапой, не забывая при этом сверлить взглядом соплеменника. Полынь слишком юна, но, тем не менее, после лун рядом с Делирием, научилась рационально мыслить, отдалась полностью в рассудительность, нежели горячность, которой так славится ее племя. И все же, ее норов так схож с норовом Шторма, что, в принципе, было неудивительно – Делирий обладал таким же. Полынь знала это благодаря Катаклизм.
- Я полагаюсь на разум, и посмотри: мы живем, окруженные водой, верим в Облака. Сколько времени прошло? Нам не помогли, Холодок. Потому что им нет до нас дела. Потому что так скажут эфемерные Облака. Но замри – отсюда особо прекрасно слышно – послушай, как бушуют волны – не Морского ли Бога это дело, Холодок? И где те самые Облачные предки, в которых нас призывали верить? Я не хочу умирать, но и не хочу обратно. Только не туда, где меня обманывали на протяжении долгих лун, где мне утверждали о безопасности. Не путай слепую веру в правильность поступков иных котов с рассуждениями относительно наших общих заблуждений.
И, будто бы специально, разворачивается мордой к выходу из пещеры, ловит взглядом бьющиеся в припадке снежинки, слышит шум волн хлестающих остров с такой остервенелостью, будто бы виновником всех неприятностей был этот самый клочок суши.
- Если я не знаю эту кошку, то, вероятней всего, она либо одиночка, либо из соседнего племени. А это значит, что здесь еще несколько котят из разных племен. Сколько на острове таких групп? Три. И ты думаешь, что за столько времени наши родители, предводители, бойцы не смогли обыскать каждый кустик? Наверняка подумали, что мы ушли просто прогуляться и сразу же объявили нас мертвыми. Потому что мы не нужны никому, Холодок. Так почему бы не сделать что-то хорошее за короткую жизнь?

+3


Вы здесь » Коты - Воители. Легенды моря » Горы » Ущелье